Куба. Апрель-май 1918 г.

Мусульманские погромы в документах

Примерно такого же содержания была резолюция общего собра-

ния жителей Калашихлинского сельского общества Кубинского уезда,

принятая в начале июня 1918 г.: «Признавая власть (Совета) Народных

Комиссаров, как в центре, так и на местах, мы, члены Совета кресть-

янских депутатов, готовы служить и помочь ей во всем.

Избранный на сельском сходе исполнительный комитет Калаших-

линского общества, насчитывающего около 3000 жителей, находится в

крайне безвыходном положении; сельчане оставили поля, жилища и

убежали в горы. Подойти к железной дороге не могут. Вдоль дороги

расположены поля, пастбища, скоро наступит уборка хлеба. Мы,

уполномоченные – крестьяне Калашихлинского общества обращаемся

к Совету рабочих, солдатских, матросских и крестьянских депутатов с

просьбой прийти на помощь, принять экстренные меры к ограждению

интересов и личной безопасности мирного населения и дать

возможность спуститься с гор и вернуться в свои убежища». (245)

В каких условиях создавались и как воспринимались окружаю-

щими крестьянские советы в уездах наглядно видно из выступления

самого Мешади Азизбекова на торжественном заседании Бакинского

Совета совместно с 1-м съездом Совета крестьянских депутатов Бакин-

ского уезда: «Говорят, что Азизбеков ездит по селам с воруженной

силой, которая пугает сельчан, и они выносят резолюцию о признании

Советской власти. Нет, товарищи, я никогда не разъезжал с воору-

женной силой. Я ездил один, или вдвоем, и то брал армянина, ибо я

боялся скорее своих солдат, чем мусульман. Поэтому я брал с собой не

мусульманина». (246)

Можно представить ситуацию, царящую в Баку и в уездах Азер-

байджана, когда не только мусульманские крестьяне боялись спус-

каться с гор в свои дома, но и комиссар Бакинского Совета, будучи

азербайджанцем-мусульманином, из боязни «своих солдат» т.е. армян-

красноармейцев, не осмеливался выезжать на окраины без сопро-

водителя-армянина.

В таких условиях и продержалась Советская власть в Кубинском

уезде, который «трудящиеся называли «Красной большевистской

республикой»» (247) до 1 августа 1918 г., когда Бакинские комиссары,

во главе с Шаумяном, уступив власть в Баку т.н. «Диктатуре Центро-

каспия», пытались убежать из города. В уездах Азербайджана, в том

числе и в Кубинском, в последующий период официальной власти как

таковой не существовало, и ситуация контролировалась местными

властными структурами. После освобождения Баку турецко-азербай-